pozitronik: (фирестарта)

(pic by [livejournal.com profile] reticent_i)
Рапорт

“Выйдя из энергосберегающего режима точно в положенное время я провёл стандартную диагностику состояния. Все элементы показывали норму с допустимыми отклонениями, за исключением незначительных сбоев в контроллере сервомотора 12A, отвечающего за вертикальное приведение верхней правой конечности. Однако программа самодиагностики признала неисправность не нарушающей боеспособность, и дала разрешение на окончательную активацию.
Заряд топливных ячеек составлял 94% при норме в 92%. Загрузив стандартную дозу элементов питания в резервное хранилище, я облачился в подготовленную заранее комплектную форму, и вышел из контейнера.
Погода стояла прекрасная. Солнце обильно излучало во всех положенных спектрах, стимулируя усиленный фотосинтез, температурный и радиационный режим соответствовали нормам для этого сезона и местности, соотношение газов в атмосфере не вызывало никаких нареканий. Я передвигался со стандартной скоростью по обычному маршруту, соблюдая предписанные правила, и не создавая помех другим участникам движения.
На двенадцатой минуте движения периферийные сенсоры сообщили о возможном отклонении от нормативов. Повернувшись, я обнаружил, как прямо посреди пешеходного тракта испражнялся некрупный биологический организм. После краткого сопоставления, организм был опознан как карликовая подпорода Canis lupus familiaris (имеющаяся база данных не содержит сведений для более точного определения, заявка на пополнение базы направлена отдельно). Посредством ленты из синтетического материала животное крепилось к другому организму, опознанному, как половозрелая женская особь Homo sapiens. Оосбь вела диалог по терминалу мобильной связи, не осуществляя контроля за вышеуказанным животным, которое в этот момент облаивало мою левую нижнюю конечность. Поведение гражданки я предварительно классифицировал как "Непосредственное участие в создании препятствий пешеходному движению, либо уклонение от устранения таких препятствий, возникших по вине участника движения".
Проведя поверхностный анализ используемых гражданкой речевых форм, я выбрал наиболее подходящий психологический шаблон общения, и прервал её сеанс связи.
"Гражданка, приветствую! — Инициировал я контакт, и донёс основную суть послания: — Будьте добры убрать ваше говно."
Ответная реакция прошла по варианту №37 "Переход в возбуждённо-агрессивное состояние (вербальная форма)". Одновременно с этим животное, ощутив психологический дискомфорт вышестоящей по иерархии самки, также приняло агрессивное состояние и попыталось нанести моей левой нижней конечности травмирующее ранение своим челюстным аппаратом.
Атака активировала защитные контуры, в результате чего по животному был произведён удар силой в 150 ньютон, приведший к исчезновению животного (вместе с удерживающей его лентой) из области досягаемости сенсоров, и, таким образом, устранению непосредственной угрозы физическому состоянию.
Однако это привело к увеличенной форме агрессии, выраженной в попытках невербального нападения с привлечением предметов женского туалета (предварительная классификация — сумочка женская "Пьерро Туччи", артикульный номер 345-12-1). Защитный контур дал оценку угрозе как "опасности не представляет", поэтому боевой режим активирован не был. Согласно протоколу "Об охране общественного правопорядка" я имел право повысить класс правонарушения, однако, учитывая явно нестабильный психоэмоциональный фон нарушительницы, я признал это решение нецелесообразным. Вместо этого, используя в качестве защиты от загрязнения стандартный лист бумаги, я поднял оставленный животным объект биологической жизнедеятельности и попытался переместить её в упоминаемый выше предмет женского туалета, таким образом устранив правонарушение и первоначальную причину отклонения от нормативов.
В этот момент контроллер сервомотора 12A вышел из строя, и управляемый им манипулятор, совершив резкое, неконтролируемое движение, переместил зажатую в нём фекалию в область лица атакующей меня гражданки.
Цепи управления манипулятором были переведены на резервный контур. Позже неисправный контроллер был заменён на станции ТО, и списан, электронная копия акта проверки и списания прилагается к рапорту.
Превышения должностных обязанностей совершено не было, жалобы гражданки Хреноплюйкиной считаю необоснованными.

Рапорт предоставил младший робокоп по Приречному району г. Собачинска, служ. ном. 238XRT11-84”.

Областной контролёр Алексей Петрович Сандаликов дочитал рапорт, и ткнул пальцем на иконку приложенного акта. По результатам диагностики контроллер работал безотказно.
Подумав, Алексей Петрович поставил свою резолюцию: "Слава роботам!".
pozitronik: (Шизофрения)
В наши дни самураи собираются только для того, чтобы поговорить о деньгах, об удачных покупках, о новых стилях в одежде и о своих любовных похождениях. Старые традиции умирают на глазах. Можно сказать, что раньше, когда человек достигал возраста двадцати или тридцати лет, он не носил в своем сердце таких презренных мыслей и никогда не говорил на такие темы, какие я иногда поднимаю по привычке, не стыдясь и не боясь ничьего осуждения. Ведь когда волшебная шляпа выбирала для меня факультет, то вместо какого-нибудь Пуффендуя она каркнула "Эй, этому страшиле нужны мозги!"

Так, совсем недавно, стало мне любопытно узнать ответ на вопрос о бананах. Овощ сей всегда привлекал меня своей незапятнанной таинственностью и ароматом, а также тем, что он - фрукт. Всем любовен сей корнеплод, поскольку имеет три уровня созревания, из которых каждый может выбрать себе предпочтительный. Изначально стручок банана твёрд и зелен, благодаря чему его так хорошо использовать в парфюмерной и нефтеперерабатывающей промышленности. На второй стадии банановый кочан приобретает образцовую мягкость, желтизну, и вкус, подобный поцелуям райской гурии. Наконец, на последней стадии, которую древние исследователи этого ореха романтично называли "зубовным искушением", банан чернеет и усыхает, превращаясь воистину в лучший исходник для компиляции самогона.

И при всём при этом никто во всём мире не знает ответа на вопрос о том, как же бананы размножаются. Спроси себя о ты, пожирающий прелестную мякину, спотыкался ли хоть раз твой язык о банановое семечко? Что? Не спотыкался? И верно, потому что нет у бананов никаких семечек, равно как и других органов размножения. Однако же общегалактические объёмы употребления этих грибов растут час от часу, значит - как-то они размножаются!
В поисках ответа зашёл я к одному известному на всё Чертаново мичуринцу, с которым давно был знаком по переписке, где тот всячески намекал на обладание некими знаниями. Продравшись сквозь клумбы диковинных растений, занимавших всю площадь его маленькой хрущёвки, я был усажен на пенек и напоен шаманским отваром, который должен был подготовить моё сознание к чарующей правде.
- Знаешь ли ты, - спросил известный мичуринец, - что первое упоминание о банане содержится в телеграмме Фомы Аквинского папе Урбану IV? Фома называет привезённый ему в подарок крестоносцами плод "Пиччиола ля бананиа", говоря о том, что в Священное писание вкралась ошибка, и именно этим жёлудём плодоносило Древо познания. Благодаря этому бананы находились в христианской Европе под запретом несколько столетий, и только благодаря Чарльзу Дарвину, доказавшему неоспоримую эффективность бананов в борьбе с облысением, эти бобы были прощены и индульгированы. Это привело к самой настоящей банановой лихорадке: люди видели в бананах панацею, употребляя их как еду, лекарство, украшения и, в некоторых случаях, как сексуальных партнёров. Со временем, как и любая другая истерика, банановая лихорадка сошла на нет, чему весьма способствовала свободная продажа в аптеках кокаинового порошка.
Я удивлённо слушал мичуринца, соотнося его рассказ с уже известными мне фактами, ласково поглаживал утробно мурчащую тыковку, заползшую погреться мне на колени, и прихлёбывал сладковатый отвар.
- Перед второй мировой войной германские учёные экспериментировали с бананами, пытаясь создать на их основе сыворотку для производства суперсолдат. К счастью, им это не удалось, однако они сумели доказать принципиальную возможность использования бананов в качестве эффективного топлива. Реализовать идею на практике не успели - лабораторию со всем оборудованием и чертежами захватила и вывезла американская армия. В кратчайшие сроки на пустынном полигоне в штате Невада была воспроизведена установка бананового обогащения, в которую засыпали две тонны отборнейших бананов - а через час приборы показали, что в контейнере уже четыре тонны! Масса бананов прогрессировала, грозя детонацией и разрушением, но генерал Шерман, курирующий проект, усмотрел в этом шанс. Контейнер был загружен в бомбардировщик Б-52, который тут же устремился через Тихий океан к берегам Японии. То, что произошло дальше, официально известно как бомбардировка Хиросимы.
Однако, этот инцидент имел эффект, который не смогли просчитать ни немецкие, ни американские учёные, поскольку в те времена соответствующие области науки только зарождались. Взрыв такой массы обогащённого бананиума вызвал квантовые флуктуации, заставив вибрировать вещество во всех бананах в мире. Процесс был запущен: банановые молекулы потеряли стабильность, начался полураспад. В течение суток каждый банан в мире распался надвое - а потом ещё, ещё, ещё...
Миру грозила гибель под банановыми завалами, которые загородили бы Солнце, вызвав банановую зиму. К решению проблемы тут же привлекли одного мальчика, которым был Альберт Эйнштейн. Мальчик предложил выбить клин клином - взорвать другую бананиевую бомбу с тем, чтобы новый взрыв был в противофазе, и погасил возникший резонанс. В результате молниеносно проведённой операции "Альпеншток" вторая бомба была сброшена на Нагасаки.
Поначалу казалось, что квантовое деление бананов прекратилось. Но позднейшие исследования выяснили, что раздвоение бананов всё ещё продолжается, лишь скорость его уменьшилась. По крайней мере, стало возможно хотя бы как-то контролировать распостранение бананов, тогда президент Трумэн распорядился запереть резервный запас бананов в герметичном хранилище Форт-нокса, а в атмосферу выпустить штамм банановой гнили. С той поры все бананы начинают гнить сразу же, как попадают в атмосферу, а новые производятся только в Форт-ноксе, как продукт деления того, зарезервированного запаса. А если ты мне не веришь...
Мичуринец достал с полки дозиметр, а из холодильника - связку бананов. Как только поднёс он прибор к стопке этих прелестных кореньев, комната наполнилась треском и писком, а стрелка на дозиметрическом осциллографе заскакала, как амфетаминовая мартышка.
- Абсолютное оружие! - восхитился я, тут же испугавшись: - А разве не привело бы обладание таким арсеналом к установлению мирового господства?
- Ха, ты плохо знаешь мощь советской науки! Поскольку бананы в стране советов не были доступны, академики экспериментировали с огурцами и тыквами. Их всегда мучил вопрос: почему огурец длинный, а тыква круглая, хотя во всём остальном они так похожи? С помощью новейших микроскопов академики обнаружили правду: тыква и огурец отличаются спином: у молекул огурца спин полуцелый, что и обуславливает их форму! Тогда, векторизовав операторы спинов с помощью троичной вычислительной машины "Сетунь", советские учёные обнаружили возможность создания антиогурца, существующего в обратную сторону! Стоит ли говорить, какие возможности увидел в этом открытии кровавый Сталин! Так что после испытаний первой огуречной бомбы на Семипалатинском полигоне пентагоновские ястребы, кукарекающие о необходимости разбананить Москву, надолго захлопнули свои клювики, хе-хе. А чего стоит знаменитый огуречный лосьон, которым заправляли ракеты? Хрущёв даже приказал как-то выстрелить канистрой лосьона в Луну, к счастью у ракетчиков хватило ума "промахнуться" - иначе вместо одного большого спутника у Земли было бы много-много мелких.
Я отставил опустевшую кружку в сторону.
- Удивительно! Подумать только: бананы, огурцы, тыквы... Я сейчас же должен написать об этом в блог!
Лицо ботаника окутала гримаса ужаса.
- О нет, нет! Тайны, доступные лишь посвящённым, не должны попасть в руки презренных обывателей! Подумай, что случится, если кто угодно сможет самостоятельно вырастить пару огурец-антиогурец? Поэтому ты навсегда останешься здесь!
Я попытался вскочить с пенька, но обнаружил, что перед глазами всё расплывается, и я теряю контроль над членами своего тела. Из последних сил я рванулся к выходу, но увы - мои ноги были прочно опутаны тыквенной лианой. Последнее, что я успел увидеть перед тем, как окончательно потерять сознание - как ботаник подходит ко мне, держа в руках огромных размеров огурец. Или антиогурец, я не уверен.
pozitronik: (фирестарта)
Есть в городе Москве такая банная традиция: каждый четверг в одной известной столичной бане собираются на помыв и попарку государственные людишки. С самого утра разномастный чиновный народец тянется в эту баню: приходят и пешком, кто поскромнее да поровнее, и на машинах с мигалками, кто повыше влез. В просторном вестибюле снимают верхнюю одежду, в предбаннике — исподнее, и — прыг в парную. А там, в парной, нет уж ни чинов, ни мигалок, потому что ни чин, ни мигалку к голому телу не привесишь.
Ходит, правда, байка, о том, что один очень уж борзый чинуша такого был о себе высокого мнения, что не хотел с мигалкой расставаться даже в бане. И ничего лучше не придумал, кроме как всунуть себе этот аппарат в одно срамное место. Всунул да лёг на лавку задом кверху, включил мигалку — смотрите, мол, какой я важный! Да не учёл, что мигалка — из пластмассы дрянной да китайской, высоких температур не держит. Как банщик жару поддал — так мигалка и поплавилась; крику было — аж в Мытищах вороны с деревьев попадали.
Но то — байка, то есть может — правда, может — не правда, утверждать не возьмусь. А вот про чиновный четверг — то всё так.
Откуда такая традиция пошла? Да, как и многое в нашем государстве, от царя Иоанна Грозного.
Его же Грозным прозвали не враги, да не народ. Враги — те и похуже называли, народ — тот царя по привычке любил, и в честь одного кавказского города своего царя называть никак не мог. Так что прозвище такое дали своему государю те самые служивые люди — бояре, да писцы всякие. Потому что для них царь был воистину грозен: казнить мог и за проступок (а за каким чиновником не найдётся грешка?) и по прихоти (а тут и говорить не о чем). А поскольку Иоанн был набожен больше всякой меры, то казнил исключительно по пятницам — чтоб в субботу весь день молиться, поститься, да слушать колокола Радонежского монастыря. Вот и вышла приспособа: в четверг шли чиновники в баню на всякий случай: вдруг тебя завтра царь казнит, а ты и чистый уже, и к адскому жару после русской бани притерпеться всё ж полегче будет.
Read more... )
pozitronik: (Sheridan)
Все совпадения случайны, все персонажи вымышлены, но ситуация, что характерно, реальная.

Совет директоров крупного банка "КуйРавноКредитЗалупа". Все в итальянских костюмах, с брильянтовыми айфонами, сидят на креслах, обтянутых кожей человеческих младенцев; под столом ползают беззубые проститутки, обученные снятию стресса по китайской методике.
Заседание начинает генеральный:
- Короче, пацаны, финансовый год заканчивается, ситуация на рынке - говно, санкции эти, кредиты не берут и не возвращают. А нам отчитываться перед акционерами (тут генеральный показывает кавычки пальцами, потому что все знают, что у банка есть только один акционер, олигарх Сосо Маврикиевич Зирнберншерн), ему, то есть им не понравятся цифры. И тогда не будет нам ни золотых майбахов, ни брильянтовых айфонов. Нахер тогда жить, пацаны? Слушаю ваши идеи, короч.
Все напряжённо думают, из под стола раздаются чавкающе-сосущие звуки.
- Это самое, короч, я тут вот подумал - берёт речь директор департамента по жонглированию сушёным говном - ну если это, прайорити дебет, инпут ебитда, экшон план рефинансирование, малтиплс перезайм?
- БУЛШИТ БИНГО! - кричат в один голос остальные директора, и униженный говножонглёр возвращается к злым птичкам.
- Ну давайте тогда так, - не дождавшись более рациональных предложений, снова берёт слово генеральный, - как уже прокатывало. Раздадим опять народу кредитов с мелким шрифтом, щас новый год на носу, самое время. Ну там что-нибудь вроде "без переплаты" или "самый дешёвый кредит". Что, говорите? Не вернут? Да и похер, это же в следующем году будет, а нам для этого надо цифры править! Короче, берём в ЦБ кредит под 20%, раздаём под 30%! Нет, лучше под 45%!
- Ну это уже не прокатывает, народ учится, лохов мало осталось - возражает ему кто-то.
- А мы сделаем фишку: типа, это специальный кредит, который не все могут получить, а только тем, кому мы верим! Сделаем проверку, или вроде того.
- А это как?
- А это пусть думает директор департамента по интернет-втюхиванию. Всё, совещание окончено, жду доклада о запуске проекта через пять дней. Этого же достаточно?

Директор вышеназванного департамента делает всё, как обычно, то есть делегирует задачу ниже, обещая вздрючить всех, если проект не запустят через три дня. Импульс пробегает по начальственной цепочке, теряя сроки но приобретая заряд, и, в итоге, доходит до исполнителей - отдела веб-разработчиков.
Начальник отдела приходит к программисту с распечаткой бизнес-требований, на которой стоят подписи всех вышеживущих. Почему к программисту? Потому что в отделе при штатном расписании в десять человек остался только один. Он, как многорукий бог кодит сразу на трёх клавиатурах и семи мониторах, кофеин ему подают внутривенно из капельницы, а дома последний раз он был ещё до того, как сюда устроился. Он бы давно уволился, но слишком занят, чтобы обдумать эту идею.
- Слава, тут пришла новая задача. - Говорит ему начальник. - Её надо было запустить ещё вчера, но я выбил нам время до завтра, сделай пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
- Это не ТЗ! - механическим голосом отвечает программист, одним глазом проглядывая распечатку, а вторым продолжая глядеть на монитор.
- Славик, ну тут фигня работы, а ТЗ будут дольше писать, чем ты сделаешь!
Славик думает три тысячи тактов, и выдаёт анализ.
- Можно на основе существующих сервисов и предварительных наработок написать систему, которая по данным, введённым клиентом, будет оценивать возможность выдачи ему кредита. Этим занимался один из уволившихся разработчиков, мне потребуется два дня, чтобы вникнуть в его код, неделю, чтобы изучить использованный им фреймворк и подобрать подходящий паттерн програмирования, ещё неделю я буду писать код и верстать фронтенд, и неделя вам нужна будет на тестирование. Хотя - Славик думает ещё сто тысяч тактов - недели вам мало, берите две. И да, при этом я бросаю все текущие проекты. Но зато то, что я сделаю, будет хорошо работать, и эту систему сможет поддерживать и развивать даже школьник-паскалист.
Начальник считает на пальцах, и у него никак не получается впихнуть обозначенные сроки в "до завтра".
- А какие-то другие варианты есть?
- Ну есть... - нехотя признаётся программист. - Добавляете в кофе коньяк, я выхожу на пик Баллмера, применяю технику "HOOYAK-HOOYAK I V PRODAKSHON", и через два дня у вас будет говносистема. Правда, никто не будет понимать, как она работает, а людей увидевших код сойдут с ума.
- Ну и что! - Обрадованно кричит начальник - всё равно после нового года этот сервис будет не нужен! Славик, ты наш спаситель!
Спаситель хмурится.
- Что такое? - участливо переспрашивает начальник, боящийся, что его единственный сотрудник вдруг захотел податься на волю.
- Есть ещё одно, о чём я должен предупредить. После того, как я применю технику "HOOYAK-HOOYAK I V PRODAKSHON" по кодексу программиста я должен буду убить себя, чтобы смыть позор.
Начальник, поняв, что Славик шутит, улыбается, и бежит в кабинет, доставать из сейфа дежурную бутылку "Курвуазье".

Проходит два дня и две ночи. Славик, чьи глаза стали неотличимы по цвету и размеру от запрещающего сигнала светофора, отправляет в репозиторий последний коммит, запускает деплой и замертво падает на пол, тут же рассыпаясь в прах. Таджикская уборщица наутро сметает его совочком. Она бы услышала, как кто-то кричит "СВОБООООДА!", но в её наушниках сладко поёт Гюльчатай Бульбульоглыева.

Начальник, появившись в офисе, не обнаруживает Славика, но видит, что система раздачи кредитов работает; тут же забыв о своём сотруднике он бежит писать отчёт наверх.

Проходит два месяца. Новогодние праздники позади. Радостные директора вновь собираются на совещание, поздравляя друг друга с успешной годовой отчётностью. Речь снова берёт генеральный:
- Пацантрэ, мы норм поработали, выдали кредитов за два месяца больше, чем за весь другой год! Акционеры доволен, в смысле довольны, ну в смысле вы поняли. Всем премия, без базара.
Дождавшись, пока стихнут аплодисменты, генеральный продолжает:
- Поскольку проект с выдачей кредитов показал себя превосходно, будем его развивать. Теперь нужно не только определять возможность выдачи кредитов, но и предлагать их самим. Хочу, короче, чтоб клиент такой открыл интернет - а ему сразу "возьми кредит!". Можем же? Ну ок, отлично. Директор интернет-втюхинга, давай, проработай задачу. И это - не торопись, щас время терпит, так что даю тебе сроку на реализацию восемь дней. Этого же достаточно?
pozitronik: (Sheridan)
Алексей сегодня - как, впрочем, и всегда - сильно задержался на работе. Десять часов головомойства и ругани начальства вымотали его донельзя, а стояние в вечной пробке на Кузнецкой почти добило. Добравшись до дома, и припарковав кредитный "фокус" на тротуаре, не слишком заботясь о прохожих, он поднялся в свою съёмную однушку на последнем этаже, грохнулся на стул, чтобы стянуть обувь, и сам не заметил, как тут же провалился в сон.
Ровно через пять минут его разбудила вибрация телефона в кармане. От неожиданности Алексей чуть было не упал на пол прихожей; он ухватился за первое попавшееся - и сорвал со стены вешалку для одежды, больно ударившую его по колену.
Телефон продолжал вибрировать. Номер был Алексею незнаком, но он принял звонок и прижал трубу к уху.
- Алексей Петрович? - спросил его в высшей степени доброжелательный женский голос.
- Да, а с кем говорю? - поинтересовался Алексей.
- Меня зовут Елена, и я сообщаю вам, что вас номинировали на Вызов Тазика с Кипятком! - торжественно сообщила собеседница.
- Это ещё что такое? - удивился Алексей.
- Как, вы не в курсе? - в свою очередь удивилась Елена. - Это новое состязание, исключительно благотворительное, конечно. Вы слышали про Вызов Холодного Ведра?
- Что-то такое в интернете видел. - припомнил Алексей. - Это где разные люди себя из ведра поливают?
- Не просто из ведра! Из ведра с ледяной водой! Во имя благотворительности!
- Типа, закаляются что ли?
- Ну, и это тоже. Но изначальная цель в том, что участник может не обливаться водой, а просто пожертвовать деньги в фонд... А самое главное - если он выполнил условия вызова - ему даётся право вызвать трёх других людей!
- А-а-а! Понял! То есть меня кто-то вызвал на обливание? Но я...
- Нет, Алексей Петрович, вы невнимательно слушали - нетерпеливо перебила его собеседница. - Вызов Холодного Ведра уже не в тренде. Да и, честно сказать, он открывал большой простор для мухлежа - никак ведь не проверишь, холодной водой себя человек обливал, лишь бы не платить эти несчастные сто долларов, или тёплой. Поэтому наш благотворительный фонд запустил новую вирусную кампанию - Вызов Тазика с Кипятком! Суть, в общем, та же, только нужно скипятить воды в тазике и сесть в него...
- Какой ужас! - закричал Алексей! - это же очень больно!
- В этом-то и суть! - продолжала объяснять Елена. - И больно, и волдыри будут, уже не смухлюешь!
- Но что же делать? - в ужасе простонал Алексей. - Я не хочу больно, не хочу волдыри...
- О, не волнуйтесь! Просто переведите в наш фонд тысячу долларов, и...
- ТЫСЯЧУ! - снова перешёл на крик Алексей! - А не слишком ли до фига?
По голосу Елены было заметно, что такая мелочность её очень даже обижает.
- Ну, или пожертвование, или в тазик. Впрочем, допускаются промежуточные варианты. Вы можете пожертвовать всего пятьсот долларов, и сесть только одной половинкой. За триста - можно обварить себе правую руку из чайника. За восемьсот - выпиваете залпом кружку горячего чая.
- А что-нибудь... для совсем экономных участников есть? - поинтересовался Алексей, припоминая, что скоро отдавать очередные платежи по кредитам.
- Если у вас совсем нет денег, я готова перевести вас на клиентскую службу нашего партнёрского банка, они выдают недорогие кредиты. Процент совсем небольшой, это же благотворительность!
Алексей быстро прикинул в уме и понял, что благотворительность в кредит он позволить себе не может. Выходит, нужно расчехлять крайнюю заначку, припасённую на случай форс-мажора. Зато - и Алексей мысленно потёр руки - он сможет "номинировать" кое-кого, кому уж точно не повредит окунуться в кипяток.
- Елена, давайте обойдёмся без кредита... Думаю, я смогу найти деньги...
- Вы такой молодец, Алексей Петрович! - обрадованно похвалила его Елена с такой искренней теплотой в голосе, что Алексей начал таять без всякого кипятка. - Вам удобнее перечислить взнос на счёт, или внести наличными?
- Погодите, погодите! А как же... Ведь в Вызове Холодного Ведра нужно номинировать троих других людей! Я вызываю...
- Нет, нет... - мягко прервала его Елена. - Это лишнее. Вам не нужно ни о чём беспокоиться, мы в фонде сами решаем, кто достоин Вызова Тазика с Кипятком!
Алексей заподозрил неладное.
- А в чём тогда интерес для меня лично? Ерунда какая-то! Или плати, или мучайся! Ничего вы от меня не получите! - и он собирался было нажать "отбой", но успел расслышать крик собеседницы:
- ЗАССАЛ! ЗАССАЛ!
- ЧТО-О-О! - разозлился Алексей. - Что ты сказала?
- По правилам Вызова, если вы не садитесь в Тазик, или не жертвуете на благотворительность, то вы признаётесь зассавшим. Ссыкуном. Трусишкой. Боякой и жадюгой! Зайчишкой-бздунишкой!! Петушком-ссыкушком!!! И мы сообщим об этом всем-всем, не сомневайтесь! Ну как, вы ещё не передумали?
Алексей помолчал недолго.
- Можно мне подумать? Я перезвоню, когда приму решение.

Следующим утром на работу Алексей поехал на метро, стоя. Сидеть в машине ему было очень больно - обваренный зад его горел, отзываясь болью на каждое лишнее прикосновение. С некоторым злорадством Алексей отметил, что сидячие места сегодня не пользуются популярностью - народ предпочитал ехать стоя, видимо Елена и её подруги работали очень активно. Впрочем, некоторые люди всё-таки сидели - но взгляд их был направлен в пол, а щёки горели стыдливым румянцем. На каждом перегоне в составе включались громкоговорители и голос, чем-то похожий на еленин, громко зачитывал имена трусишек-бздунишек, отчего сидевшие краснели ещё сильнее.

Рабочий день прошёл ужасно, даже ужаснее, чем Алексей мог предполагать. Мало того, что весь день ему пришлось работать стоя, так ещё и его начальник, злой из-за нежданных благотворительных потерь, отрывался на подчинённом, как только мог. Кое-как пережив эти пытки и вернувшись домой, Алексей собирался было совершить вечернее обмазывание поражённых участков обезболивающей мазью, но снова ощутил вибрацию телефона.
- Слушаю?
Ему ответил приятный женский голос.
- Алексей Петрович? Здравствуйте! С радостью сообщаю, что вы номинированы на Вызов Донорской Почки! Не вешайте трубку, это же благотворительность!
pozitronik: (Sheridan)
Сэр Галахед, как и остальные рыцари, стоял, преклонив колено, в ожидании пока королева Гиневера сделает свой выбор. Краем глаза он взглянул на Артура — король со скучающим видом рассматривал рубиновый перстень на левой руке, словно пытаясь обнаружить в нём какой-то неведомый изъян. Ходили слухи, что Артур подозревает супругу в неверности, и потому король предпочитал не давать пищу сплетням, делая вид, что выбор Гиневеры его не волнует.
Однако же, думал Галахед, несладко придётся избраннику королевы. Сжигаемый ревностью Артур наверняка отыщет способ избавиться от этого рыцаря, благо способов таких было известно множество. Можно послать рыцаря в Святые земли, бить сарацинов, и запретив возвращаться, покуда не отыщет он чудотворный Грааль. Можно повелеть ему извести шетлендских великанов, что надоедают в вассальных землях, таская скот у пейзан. А можно просто взять с него обет целомудрия, который рыцарь не посмеет нарушить из страха перед заклятьями Мерлина — говорили, старый пройдоха преуспел в магии увядания и засыхания. Конечно, избранный рыцарь, ежели он выиграет турнир, имеет право попросить у её величества любую награду — но благосклонность королевы вряд ли защитит от гнева короля. К тому же, для этого надо сначала победить...
— ...Сэр Галахед, примешь ли ты честь сражаться за меня на этом турнире? — нежный голос прекрасной Гиневеры оторвал рыцаря от размышлений. Королева стояла перед ним, чуть наклонившись, так, чтобы Галахед мог как следует разглядеть её пышный бюст.
Галахед сглотнул, и взял себя в руки. Ответом на такой вопрос могло быть только согласие — или же придётся всю оставшуюся жизнь терпеть насмешки от собратьев по круглому столу.
— Я отдам за тебя жизнь, если понадобится! — ответил он ритуальной фразой, и, стараясь не слишком пялиться на груди королевы, принял из её рук шёлковый платок, вышитый золотыми львами, поцеловал, и вернул.
— Надеюсь, твоя жизнь сегодня останется с тобой, — королева улыбнулась избраннику, и, склонившись ещё больше, чтобы повязать Галахеду платок на руку, шепнула ему на ухо: — твоя королева рассчитывает на своего рыцаря этой ночью.
Галахед покраснел, что не скрылось от глаз Артура. Рубиновый перстень сверкнул, когда тот в гневе сжал кулак.
Read more... )
pozitronik: (Sheridan)
...Гитлер приближался, готовый поломать мне судьбу пятитонным транспортным средством.
- Я сотру тебя в порошок и дам тебя вынюхать гарлемским неграм! - измывался Гитлер, видя, что мне некуда отступать.
Я представил своё путешествие по дыхательному пути молодого чернокожего, и, оценив перспективу, приготовился храбро сдохнуть.
Погрузчик приближался ко мне всё ближе и ближе, и ближе и ближе... Гм, наверное я бы успел увернуться, если бы позаботился об этом пораньше, жаль, что эта мысль не пришла мне в голову. К счастью, дорогу погрузчику перегородили три фигуры в красных одеяниях, выскочившие из бутика "Кошка-картошка".
- Никто не ждёт испанскую инквизицию! - закричал самый представительный из трёх, и ударил меня массивным распятием поддых.
- Вы обвиняетесь в возведении хулы на святую церковь! - продолжил он - Наши дознаватели прочли ваш пост, и признали, что вы бухтели на папу римского!
- Сжечь еретика!!! - в голос завыли двое за его спиной.
Разгибаясь после подлого удара, я краем глаза увидал, как Гитлер на цыпочках скрывается с места преступления. Я хотел было что-то объяснить, показать инквизиторам фигу и мультипаспорт, но они уже приковывали меня к столбу и, за неимением дров, поливали меня бензином.
- Ваши преосвященства! - завопил я, видя как уходят Гитлер и последние минуты моей жизни. - Желаю исповедоваться перед казнью!
Кардинал придержал руку с зажжённой уже зажигалкой.
- Говори, грешник! Грешил, небось?
- Грешил, ваше преосвященство, ещё как грешил. Обманывал, клеветал, фальшивомонетничал, искушал, лжесвидетельствовал, предавал, злорадствовал, хулил, тунеядствовал, строчил, кичился и хорохорился. Воровал, убивал, прелюбодействовал с гусями - домашними и дикими, называл Каа земляным червём, смотрел дареному коню в зубы, убегал с уроков, читал советские газеты за обедом. Крутил бочку, закусывал коньяк огурцом, играл в орлянку, прикончил Израэля Хендса и угнал "Испаньолу". Давал взятки и сам брал на лапу, курил бамбук и пил из туфли, поил вином Гертруду, гонял голубей палкой, сеял пыль в чистом поле, гнал велосипед по глухим лугам не останавливаясь. Нёс чушь, мутил воду, стяжал богатств, искал славы, гнал пургу, делил на ноль. Брал Бастилию и купил журнал "Корея". Скормил Агнессе бургер. Пересадил собаке гипофиз алкоголика. Писал стихи, но не стал поэтом, и слишком часто был слеп. Цыкал зубом, грыз ноготь, стрелял из носу соплёю. Вы записываете? Лучше запишите, я только начал...
Пока руки кардиналов были заняты записью моих пригрешений, я тайно сбросил наручники, при этом продолжая перечислять:
- ...Заговаривал зубы, отводил глаза, давал драпака, скрывался с глаз долой.

Кардиналы посмотрели друг на друга, потом на пустой столб, на котором было выцарапано "здесь был Акакий".
- Никто не любит испанскую инквизицию - с горьким вздохом признал кардинал Хименес.
pozitronik: (Sheridan)
Я шёл по торговому центру, когда вдруг сзади раздалось что-то вроде:
- Молодой человек, не уделите ли минутку своего бесценного времени?
Какое счастье, что я умею читать по губам, и смотреть затылком - так что наушники-затычки не мешают мне обращать внимание на уличных приставал-рекламщиков. Впрочем, минутка (даже полторы) у меня действительно были, а рекламщик был столь жалок и прыщав, что напомнил мне мои годы юности. Бывало тогда, что питаться приходилось только засохшим хлебушком (отобранным у воробьёв), смоченным собственными слезами. Это сейчас я успешен и тридцатилетен, и даже эцилопы, прежде чем бить меня палками, вежливо извиняются - мол, служба такая. Почему бы не помочь бедному пейзанину, облачённому в солидный шерстяной костюм, заработать на крем от прыщей?
Я включил таймер, и вежливо улыбнулся приставале. Он ещё не знал - но он скоро узнает.
- Как вас зовут? - совершил первую ошибку рекламщик?
- Акакий, конечно, разве вы меня не узнали? - представился я. В мыслях агентишки промелькнуло: "Да ты же поехавший, ты знаешь об этом?", но программа биоробота не выбросила исключения, и он продолжил, только слегка запнувшись:
- АаАакакий, очень... приятно, меня зовут... - тут бы ему представиться Фридрихом фон Риббентропом, охотником на пум, и мы бы разошлись, обменявшись визитками. Но прыщи на лице ещё не содержали критическую массу серого вещества, и агент представился - ...Алексей.
Алексей? Это была его вторая ошибка. Уж я-то общался в своей жизни с Алексеями. Алексами. Алёшками. И знал, все их уязвимые места.
- Да, Алексей, чем могу быть полезен? - пошёл я в атаку - Может быть, вы хотите купить годовую подписку на "Утреннюю почту"? Нет-нет, не отказывайтесь, я сделаю вам скидку в сорок процентов и подарю купон на косметику для вашей бабушки! Ваша бабушка будет пахнуть гламуром, и светиться, как гей на танцполе!
- Да это я вас хотел спросить, вы слышали что-либо о нашей компании... - и я соврал бы, если бы сказал, что запомнил это название. Если бы я запоминал все ненужные слова вроде "кончебас" или "изюбрь", то хорошо бы разгадывал кроссворды; но это мне без нужды - ведь я полон других достоинств.
- Дайте угадаю: ваша компания предлагает мне купить участок на Луне? Так это совершенно зря - ведь я король Луны Акакий Первый, находящийся здесь инкогнито. И я что-то не помню, чтобы вы платили налог в мою казну!
- Нет, мы... - пытался перебить меня бедняга.
- А, я вас спутал! Вы же торгуете золотом Партии на развес! Я, пожалуй, даже возьму пару кило, вы принимаете лунные деньги?
- Мы играми на форексе занимаемся! - не выдержал Алёшка.
- Форекс?! - я выпучил левый глаз на два сантиметра, а правый - на три, и зашевелил угрожающе бровями - Ах вы, негодяи, это из-за вас рухнула Бреттон-Вудская система, а Бивис никогда не женится на принцессе Целестии!
- Нет, это вы путаете...
- Вы хотите сказать, Алексей, что я вру? Да это оскорбление Величества! Стража! Стража! - я схватил проходившего мимо охранника за рукав - Арестуйте этого преступника, я буду судить его по законам московского времени!
- Так, что здесь происходит? - невольно включился в нашу безобидную игру охранник. Я выбрал удачно, это был один из тех мачо, которые хотели бы строить коллайдеры и доказывать теорему Минковского, но чьих умственных способностей еле хватило на заучивание русского алфавита (без буквы "ща", потому что она слишком трудная).
Я объяснил ситуацию:
- Этот молодой человек предлагает мне уверовать в догмат о непогрешимости Чикатило! Мол, если я буду питаться только абортивным материалом красной рыбы, и возносить молитвы Бараку Обаме, то после смерти меня ждёт рай с сорока несовершеннолетними гуриями.
К сожалению, в этой тираде было слишком много непонятных слов, и я счёл нужным добавить:
Read more... )
pozitronik: (фирестарта)
На чемпионате мира русские дрались так, будто от этого зависели их жизни. Да так оно, по сути, и было — неудача хоккейной сборной стала неприятным пятном на блистательной золотоносной сочинской олимпиаде, и Владимир Владимирович в телефонном разговоре с командой сделал весьма прозрачные намёки о том, что случится, если игроки упустят победу и на этот раз. Неприглядную перспективу чётко представил каждый игрок — даже те из них, у кого воображение было выбито из головы вражескими клюшками напрочь. У тренера после этого разговора поседели усы, и ему пришлось срочно заимствовать краску для волос у жены одного из подопечных.

Но намёки всё же сработали. Групповой турнир был пройден идеально, без единого поражения, даже олимпийские обидчики из Финляндии заявляли потом: мы ничего не могли здесь сделать. Последний, ничего не решающий в плане выхода в четвертьфинал, матч с Белоруссией разогнавшаяся команда выигрывала всухую 8:0 — только на последней пятиминутке пропустила шайбу, причём выглядело это так, будто белорусов просто решили спасти от тотального унижения — и на обескровленном лице сидящего на трибуне Лукашенко появился румянец то ли стыда, то ли облегчения.

Игры плей-оффа проходили на забитых до предела стадионах, спорт-бары утроили выручку, а сайты с трансляциями матчей не выдерживали наплыва посетителей. В России средства массовой пропаганды нагнетали обстановку, отвлекая хоккейным турниром внимание от событий, происходящих в Донецке и Одессе — и пока команда играла так, это вполне получалось. Хоккей завладел умами, и после победы 5:0 над сборной Франции в четвертьфинале во многих городах прошли народные гуляния. Спортивные аналитики распинались, проводя параллели между нынешней командой и золотой сборной СССР 70-х годов, громившей всех с непременным успехом.

Матч со сборной США, вышедшей в полуфинал с третьего места группы, позже назвали самой неудачной игрой за всю историю. Неудачной для американцев: предыдущий разгром подорвал мораль команды, её игроки играли грубо, трусливо, разлаженно. "Это выглядело так, будто наши игроки превратились в маленьких девочек", — писал потом обозреватель Sports Illustrated — "в то время, как в сборной России всё ищё играли настоящие мужчины. Пожалуй, в этом году "Спортсмена года" стоит отдать Тихонову или Василевскому — хотя бы для того, чтоб наши игроки запомнили этот чемпионат и никогда больше так не играли".
Read more... )
pozitronik: (Sheridan)
Лето прошло, пора отпусков закончилась, и офис снова стал наполняться отдохнувшим и позагоревшим населением. Каждый отпускник обязательно считал необходимым привезти что-нибудь для коллег — больше, чтобы похвастать, нежели чтобы порадовать.
Менеджер Коля ездил в Испанию и привёз немалый кусок хамона.
Секретарша Маша отдыхала у родителей в Киеве и привезла настоящее украинское сало.
Начальник отдела Алексей отдыхал во Франции, и провёз целую голову великолепного сель-сюр-шер.

Особенно это было хорошо потому, что приехавший из тура по Италии руководитель проектов Сергей привёз несколько пузатых бутылок Кьянти Классико.
Коллектив еле дождался вечера и собрался в офисной столовой. Пришёл туда и программист Василий, который тоже как раз вернулся из отпуска, но, почему-то, на общий стол ничего не выложил. Но коллега всё же, не гнать же его, не ругать — по крайней мере, пока красное вино не развязало языки и не выпустило наружу придушенное галстуками красноречие.

Маленькая пирушка началась, как обычно это бывает, спокойно и чуть скованно. Люди тянулись вилками к интернациональным закускам, хвалили друг друга и делились впечатлениями от поездок. Понемногу скованность расступалась, и вскоре народ уже вовсю смеялся и шутил — только программист Василий одиноко сидел у холодильника, за угловым столиком, цедя вино из своей большой, покрытой несмываемым чайным налётом, программистской кружки.
Когда вино кончилось, и стажёра Сашу послали за гораздо менее изысканной добавкой в вино-водочный магазин, Василий поднялся со своего места.
— Коллеги — несколько сухо обратился он к веселящемуся народу. — Коллеги! — повторил он громче, когда увидел, что на первый его призыв никто не обратил внимания. Громкость возымела действие, народ отвлёкся от разговоров.
— Коллеги! — в третий раз, уже не повышая голоса, произнёс Василий — Я тут это... Знаете, я по заграницам не езжу, я на родине отдыхаю обычно. Но это не значит, что я не привёз никакого гостинца!
Тут он открыл дверь холодильника, вытащил коробку, прикрытую полотенцем, и водрузил её на стол. Коробка была невзрачная, обычная такая картонная коробка, скорее подходящая для обуви, нежели для чего-то съедобного — но когда Василий развернул полотенце и снял крышку, народ удивлённо ахнул.Заглянуть в коробку )

Всем хороших выходных!
pozitronik: (Sheridan)
Дениска Корольков по утрам поднимался с большим трудом. Еле-еле шевелясь, он умывался, полусонно завтракал, и, кое-как натянув одежду, выходил из избы на улицу.
Зато зимний утренний морозец подбадривал — не стой, а то закоченеешь! — и к школе Дениска добегал уже почти проснувшимся. Втиснувшись в толпу таких же полусонных школяров, он привычно крестился на огромную икону Великомученика Пафнутия, назначенного небесным покровителем их школы. Пафнутий, судя по постному выражению лица, особых возражений против назначения не имел, и уже который год безучастно встречал школяров двумя перстами, поднятыми в благословляющем жесте.
Затем визжащая и вопящая толпа несла Дениску вперёд, в раздевалку, откуда, дробясь на всё меньшие потоки, тащила по коридорам и поднимала по лестницам, занося, наконец, прямо в класс. Там Дениска садился за парту и доставал из портфеля учебники, тетрадки и молитвослов.
— Денька, ты домашку сделал? — спросил Федя, с которым Дениска сидел за одной партой с первого класса.
— Ага. А чего там делать-то — пара пустяков! Задачки — легкота, да и псалмы короткие, легко учить.
— Вот блин горелый, — почему-то огорчился Федька, — ко мне вчера старший брат из монастыря на побывку приехал, мы с ним ходили в храм Акакия Блаженного, к мощам приложиться. А там знаешь, какая очередь! Домой только вечером вернулись, а дома свечки кончились...
— Да ладно, Федь, не переживай. Задачки у меня спишешь, а стихи Фофан не спросит. А если спросит — расскажешь ему про брата, Фофан по такому разу не будет тебе наказание выписывать.
— А ведь верно! — повеселел Федя. — Спасибо, Денчик!
Тут зазвонил школьный колокол, оповещая галдящих школяров о начале занятий. Все тут же уселись по местам, и в воцарившуюся тишину вплыл пузатый отец Феофан, которого школьники меж собой звали не иначе как Фофаном.
Феофан протиснул живот за учительский стол и оглядел класс.
— Доброго утра, отроки — поздоровался он.
— Доброго утра, батюшка! — ответствовали школяры.
— Все ли явились сегодня?
— Все, батюшка! — звонко ответил Мишка-отличник с первой парты, самовольно назначивший себя кем-то вроде старосты.
— Ну и слава Богу! Давайте молиться, отроки, со страницы восемнадцать.
Дальше )

Яма

Feb. 5th, 2013 10:57 am
pozitronik: (Sheridan)
Мы стали чёрствыми, недоверчивыми, безжалостными, мстительными, грубыми, — и хорошо, что стали такими: именно этих качеств нам и не хватало. Если бы нас послали в окопы, не дав нам пройти эту закалку, большинство из нас наверно сошло бы с ума. А так мы оказались подготовленными к тому, что нас ожидало.

Ремарк. «На западном фронте без перемен».


Мы сидели в этом чёртовом окопе уже полдня.
Хотя это даже был не окоп. Яма, узкая, длинная и неглубокая; места еле хватало на то, чтобы кое-как сидеть на корточках, упёршись спиной в землю, и держа винтовку на коленях. Все мышцы давно затекли, а позвоночник от шеи до копчика ныл и просил пощады.
Но мы хотя бы могли время от времени вытягивать в стороны руки, и, опираясь на плечи соседей, немного — сантиметров на десять, не больше — привставать, хоть как-то меняя позу. А вот курсант, фамилию которого помнить уже не было смысла, уже не мог и этого: он валялся вниз лицом в холодной грязи, а аккуратное пятнышко на виске служило лишним напоминанием о том, почему нельзя выглядывать из ямы, даже если очень хочется. Он не только погиб, но и занимал теперь вдвое больше места — а выкинуть тело из окопа не было никакой возможности.
Сука-снайпер зажал нас тут, как в клещах. Он явно залёг где-то на мосту, но выяснить это, не рискуя личным составом нельзя.
В первые часы сидения была идея подняться всем, одновременно, и, прикрывая друг друга, добежать до станции. Но это значило гарантированно потерять половину отделения, и это только в том случае, если у суки-снайпера не было реактивных снарядов. Потому от идеи отказались.
Оставалось ждать наступления темноты и тогда отходить по одному.
— Сержант! — позвал меня шёпотом (хотя в этом не было особой нужды) кто-то из курсантов.
— Слушаю — не поворачивая головы, отозвался я.
— Сержант, мне в сортир надо. Не могу больше терпеть, щас обоссусь!
— Курсант, ты решил, что я тебя под ручки сейчас из окопа поведу в кустики поссыкать? Винтовку передай соседу, выколупывай залупу и ссы под себя.
— Сержант, я не могу под себя!
Я беззвучно ругнулся — не стоило сейчас срывать на бойцах своё раздражение — и ответил:
— Вас каждое долбаное утро заставляют ссать всех вместе по команде. Именно для того, чтобы вы нормально переносили такие ситуации. Так что делай, что я говорю, или терпи — я сверился с часами — ещё пять часов.
Курсант на какое-то время заткнулся, видимо решив терпеть. Но долго он продержаться не смог: через полчаса до меня дошло какое-то шевеление. Судя по звукам...
Я повернулся, насколько мог, и увидел, как недотерпевший курсант, встав во весь рост, ссыт за край окопа.
— Прижмите его, живо! — заорал я его соседям. Те, повинуясь, попытались стащить его за ноги обратно в яму, но опоздали. Грохнул выстрел, и на груди обоссавшегося курсанта расплылось красное пятно.
Тот, покачнувшись, продолжал ссать, блаженно щурясь.
Вторым выстрелом снайпер попал ему ровнёхонько между глаз.
— Отставить! — крикнул я нерасторопным соседям. — Он труп, пусть теперь лучше за окоп ссыт.
Закончив своё дело, труп застегнул ширинку и сел обратно в окоп. Я не смотрел в его сторону, догадываясь о том, что сейчас произойдёт.
Раздались шаги и сверху заорал взбешённый капитан:
— Курсант зассанец, это что за херню ты тут нам только что устроил?! Это что, блеать, за показательный суицид с фонтаном мочи?! Ссать ему приспичило! Щас я покажу, блеать, ссать!
Капитан встал над съёжившимся в комок курсантиком, расстегнул брюки, достал внушительных размеров командирский прибор и, поднатужившись, выдал струю. Обоссываемый курсантик сидел, даже не пытаясь трепыхнуться, пока моча затекала ему под форму.
Закончив показательное обоссывание, капитан уже спокойнее произнëс:
— Поймите все: в реальном бою всегда лучше сходить под себя, чем быть убитым. Вонь — она отмоется, а смерть — она навсегда.
Капитан удалился, а мы продолжили сидеть. Я посчитал в уме: одного выбило сразу, но он молодец, лежит, не шевелится, больше полбалла с него не снимут. Обоссавшегося, ясен перец, отправят на перезачёт, баллов он не получит вообще. С его соседей снимут по баллу, за то, что не предотвратили. Хреново, конечно, но если в оставшиеся четыре часа ничего не произойдёт — отделению «яму» зачтут.
— Хорошо — вслух произнёс я.
— Чё хорошего, сержант? — спросил кто-то.
И в самом деле — что хорошего в том, чтобы сидеть скрючившись, рядом с воняющим «трупом»... Я подумал секунду, и ответил:
— Хорошо, что этот пидорас не обосрался.

Нефть

Feb. 3rd, 2013 03:20 pm
pozitronik: (Sheridan)
14:38 03.02.2013

Нефть

Мы бредём по пустоши к бункеру, проклиная палящее солнце, от которого не спасают плотные шерстяные куфии. Среди жалких лачуг надземный этаж бункера, огороженный бетонным забором, на контрасте смотрится дворцом падишаха из сказочной Аграбы. А вокруг — только пыль, людей у лачуг не видно — хотя, может быть, тут уже и вправду никто не живёт.
В сотне метров до ворот мы садимся прямо на дорогу. Она еле обнаружима — ни ноги, ни колёса не оставляют следов на этой засохшей, почти застекленевшей корке; разве что гусеницы танка смогут оставить несколько царапин. Но сходить с этого едва заметного пути нельзя — мины. Через некоторое время к нам подходит охранник с собакой и автоматом. С вышек за забором его прикрывают невидимые нам снайпера. Собака рычит и нервничает.
Мой напарник начинает говорить с охранником по-арабски. Я, хотя и закутан в бурнус, на этом языке не говорю. Понимаю достаточно. Напарник — тоже далеко не араб, но местные обычаи требуют именно этого: арабской одежды, арабских обычаев, даже зовёмся мы здесь арабскими именами. На истинное лицо и национальность всем насрать, они для местных просто не существуют.
«Мы по приглашению халифа Рамзана» — говорит напарник охраннику, добавляя несколько ритуальных фраз. Охранник с кем-то совещается по рации, и после короткого ответа даёт знак подниматься, ведя нас к воротам.
За воротами нас обыскивают. Каждая складочка тела не только обследуется охраной, но и обнюхивается собаками. Я стараюсь не менять выражение лица, когда клыкастая морда тыкается в мои гениталии. Одного движения бровью может оказаться достаточно для того, чтобы охрана открыла по нам огонь. Затем нас просвечивают рентгеном.
Но, наконец, с обыском закончено. Мы одеваемся, собираем вытряхнутые рюкзаки, и идём по кажущемуся бесконечным коридору. Он петляет во всех направлениях — вниз-вправо-вниз-влево-вверх... Уверен, что несколько раз мы прошли по одному и тому же участку. Прямой путь должен быть гораздо короче, к тому же я знаю, что есть лифт. Но нас положено вести по тоннелю, то ли чтобы запутать, то ли, чтобы создалось ложное впечатление о размерах бункера.
Впрочем, приблизительные размеры мне всё равно известны — я видел разведданные с геоспутника. Бункер и вправду огромен, это настоящий небоскрёб, зарытый в землю. Крепость, абсолютно защищённая и автономная.
Наконец, наши блуждания заканчиваются. Перед последней дверью мы снимаем обувь и входим внутрь босиком. Охранник удовлетворённо кивает, как будто мы прошли очередную проверку.
Внутри — настоящий дворец. Высокие потолки, в которых сделаны фальшивые окна с лампами дневного света. Ковры, покрывающие каждый квадратный сантиметр пола — кроме тех мест, где из него растут деревья. В нескольких метрах от входа стоит знаменитый золотой «Хаммер» Рамзана — и тут наверняка достаточно места для того, чтобы на нём кататься.
Охранник передаёт нас слуге, который, семеня, ведёт нас в царские покои. Проходя мимо «Хаммера» я еле удерживаюсь от того, чтобы прикоснуться к нему. Но сдерживаюсь; это охранники скрылись с наших глаз, а не мы – с их.
Халиф Рамзан встречает напарника как старого знакомого, и они обмениваются ритуальными фразами на чеченском, который я знаю ещё хуже, чем арабский. Меня же он сначала словно не замечает, и только завершив приветствие, начинает спрашивать, из вежливости переходя на русский язык.
«Кто это сегодня с тобой, Махмуд?» — как бы невзначай интересуется Рамзан, неловко улыбаясь. Он похож на свой портрет — добродушная улыбка на округлом, бородатом лице, мохнатые брови, смешно оттопыренные уши — этакий полукарикатурный добрячок. Невозможно поверить, что этот добряк в расшитом золотом халате, в прошлую войну собственноручно перерезал шеи пленным перед камерой.
«Это мой друг Ибрагим, — отвечает напарник, — он теперь работает вместе со мной вместо Абу». Рамзан кивает: «Я слышал о том, что случилось с Абу, — и обращается ко мне, — здравствуй, Ибрагим». Я отвечаю тщательно выученным приветствием на чеченском, Рамзан отвечает мне. Я слегка расслабляюсь — после обмена приветствиями с хозяином, мы считаемся гостями, и по закону гостеприимства, считаемся неприкосновенными.
Без лишних слов Рамзан ведёт нас в зал удовольствия. Так называется выложенная кафелем небольшая комната с несколькими стоящими в ряд кушетками. Она напоминает обычный больничный кабинет — то ли запахом антисептиков, то ли бактерицидными ультрафиолетовыми лампами, включающимися, пока в зале никого нет.
Пока мы достаём из рюкзаков пакеты, Рамзан снимает штаны и укладывается на кушетку. Бесшумно появившаяся медсестра берёт у нас конец шланга, присоединяет к нему одноразовый наконечник, и вводит его Рамзану в прямую кишку. Напарник набирает на электронном замке пакета свою часть кода, затем я набираю свою. Чёрная маслянистая жидкость начинает стекать по шлангу; через несколько секунд Рамзан уже стонет от удовольствия. По телу пробегает дрожь, потом его начинает трясти так, что медсестра пытается пристегнуть Рамзана к кушетке ремнями. Он, крича что-то на чеченском, с силой отталкивает её, сестра встаёт с пола, потирает ушибленное место, и убирает ремни.
Мы выходим из зала удовольствий, оставляя Рамзана наедине с его нефтяным кайфом. Тот же — или уже другой, они все на одно лицо — слуга ведёт нас в гостевую залу, где уже разлит по пиалам ароматный чай, а на подносах лежат фрукты и сладости. Ждать хозяина не имеет смысла — у него впереди несколько часов блаженного погружения в нефть — и мы разваливаемся на подушках.
Пока мы едим, начинает темнеть. Конечно же, это только снижают яркость лампы, но иллюзия полнейшая. Ощущение наступающей ночи дополняет пение цикад — и я даже не уверен, что это запись. Напарник откинулся на спину и, кажется, дремлет, я же продолжаю щипать виноград, которого на столе десятки сортов.
Из наступившей темноты прожектор выхватывает несколько женских тел, воздевших руки к потолку — хотя так и хочется сказать «к небу». Пение цикад сменяет музыка, девушки начинают танцевать. Из одежды на них только газовые, полупрозрачные, платки и ожерелья, прикрывающие соски огромных грудей, покачивающихся в ритм танцу.
«Хороши?» — я вздрагиваю от неожиданности, обнаружив рядом с собой Рамзана. Он расслабленно улыбается, но от его карикатурной доброты уже нет и следа; черты лица словно заострились. Возможно, это из-за освещения, но, что вероятнее — из-за наркотика. Взглядом Рамзан указывает на предметы вопроса, которые в танце изгибаются в неподвластных уму позах.
«Да, Рамзан, — отвечаю я, — очень хороши. А понравилась ли тебе нефть?». Рамзан смеётся: «Очень, очень понравилась! Передайте вашему царю, что пока он присылает такие подарки, мы будем с ним хорошими друзьями».
Мы какое-то время молча наслаждаемся зрелищем.
«Выбирай» — говорит Рамзан, царским жестом указывая на танцовщиц, когда их божественное шоу, наконец, заканчивается. И я выбираю.
«Рамзан, — говорю я, — перед тем, как уединиться с прекрасной гурией, я бы хотел посетить отхожее место, ибо, боюсь, переусердствовал с угощением». Халиф снова улыбается, хлопает в ладоши, и слуга ведёт меня в царскую уборную.
Как оказывается, у Рамзана есть не только золотой «Хаммер». В уборной всё сделано из чистого золота, даже ручка зубной щётки, не говоря уже о таких вещах, как унитаз. На стене висит телевизор, включающийся сам собой, как только я устраиваюсь на очке. Показывает телевизор самую пошлую и прозаическую порнуху.
Закончив своё дело, я запускаю руку в экскременты, и, покопавшись, нахожу несколько яблочных зёрнышек. На самом деле это капсулы с крохотной дозой бесцветного нейротоксина — и я давлю одну из них прямо над щетинками золотой зубной щёткой халифа.

Нейротоксин, попав на слизистую оболочку, запустит медленную и неизбежную смерть. Через неделю Рамзан тяжело заболеет и скоропостижно скончается — и никто не сможет связать его смерть ни с нами, ни с нашими заказчиками. А о том, чтобы в голове преемника Рамзана были только нужные нам мысли — об этом мы позаботимся.
Ведь нефть — это не единственное средство.



read more at Журнал Великого Позитроника

pozitronik: (Sheridan)
14:36 25.01.2013
Квартирный вопрос
О чём может мечтать холостой провинциал, не имеющий ни постоянного жилья, ни нормальной работы, ни достойного образования? О чуде, которое моментально исправит хотя бы половину перечисленных неприятностей. Например — о внезапно появившейся московской супруге, которая тут же устроит его старшим протирателем штанов в собственную фирму, заодно поселив на своей жилплощади. Можно даже не в особняк на Рублёвке, достаточно пятикомнатной квартиры в шаговой доступности от метрополитена — Жорик Семка был бы рад и тому. По правде сказать, он был бы рад и куда меньшей халяве — но мечтать, как говорится, не вредно.
Вот Жорик и мечтал, выходя на всю мощность мечтательного аппарата где-то ко второй баклажке химического пойла, которое по явному недоразумению выдавалось за пиво. Полёту фантазии помогал телевизор, оптимистично рассказывающий о том, как с каждым днём жить простому российскому гражданину становится всё лучше и лучше.
— Знаменитый актёр Жерар Депардье принял из рук президента российский паспорт, а власти Мордовии подарили новоиспечённому россиянину квартиру в одной из новостроек Саранска — с неизменной улыбкой сообщала ведущая новостей.
— И мы все знаем имя этого гражданина! — вспомнил Жора бородатый анекдот, выключая телевизор. Чёрт, он бы тоже не отказался от жилья в Саранске... а где это вообще? Где-то на Волге, кажется? Волга... Жорик слышал от родителей, что их семья корнями тоже откуда-то с волжских деревень, но где была та деревня хотя бы приблизительно — не знал. Мама о своей деревенской жизни рассказывать не любила — судя по подслушанному однажды разговору, вышла у неё какая-то серьёзная размолвка со своей матерью, жориной бабкой. А спросить сейчас — уже не у кого, разве что съездить на кладбище, к могилке маминой. А ведь давно не ездил, ох, давно...
— Жерар, млять... — обозлённо рявкнул Жора на выключенный телевизор, стараясь отвлечься от нежданного укора совести. — Я тоже почти Жерар! Путину напишу, пусть мне тоже квартиру даст! Или, лучше, позвоню — должен же у него телефон быть...
Тут, как по совпадению, из телефона, брошенного Жориком заряжаться на тумбочку, завопил поставленный на входящие вызовы "Гангнам стайл!".Читать дальше )

read more at Журнал Великого Позитроника

pozitronik: (фирестарта)
Маша лежала в кровати, прислушиваясь к шуму за стенкой. В соседней комнате всё никак не ложились спать родители — ворочались, скрипели кроватью, о чём-то шептались. Наконец, всякий шум стих, а через некоторое время до Маши донёсся папин храп.
Девочка осторожно встала с кровати, достала из-под подушки телефон, посмотрела на часы и принялась одеваться. Всю одежду она заранее перенесла в свой шкаф, чтобы не шуметь в прихожей.
Через несколько минут она, одетая по морозной декабрьской погоде, уже вышла из подъезда своей многоэтажки, подсвечивая дорогу экраном телефона. Все тропинки за день снова завалило снегом, вот уже какую неделю беспрерывно валящим на город, и Маше приходилось ступать медленно, пытаясь угадать дорогу и не оступиться, завязнув в глубоком, почти ей по пояс, слое снега.
Телефон в руке завибрировал. Маша нажала кнопку и заснула аппарат под шапку, прижав холодную пластмассу к уху.
— Машка, ты где? — Без всякого приветствия прозвучал знакомый голос в трубке.
— Иду уже. Ты достал?
— Да. Давай быстрее, я замерзаю уже.
Обогнув дом, Маша вышла на освещённую фонарями улицу, и увидела топчущегося вокруг фонарного столба Лёшу, своего соседа и одноклассника.
— Ты чего? — Спросила она, подойдя к Лёше.
— Холодно... — Жалобно заныл Лёша. — Спать хочется... Может ну его?
— Ничего не "ну", — строго отрезала Маша, — раз решили — надо делать! Петуха покажи.
Read more... )

Ересь

Oct. 20th, 2012 12:31 am
pozitronik: (фирестарта)
После многих часов тишины он сначала решил, что ему чудится этот скрежет. Но нет — секунду спустя замок с лязгом провернулся и массивная дверь отворилась, обнаружив за собой силуэт коренастого мужчины в мешковатом одеянии. Узник прикрыл глаза рукой, защищаясь от кажущегося ослепляющим света, бьющего в сырой полумрак его темницы.
Силуэт вошёл, вставил принесённый с собой факел в кольцо на стене, и зажёг его. В камере стало так же светло, как и там, за дверью.
Молчание продолжалось недолго.
— Ты знаешь, зачем я пришёл. — заговорил первым вошедший.
— Я... я не отрекусь. — полупрохрипел узник, словно вспоминая, как пользоваться собственными голосовыми связками. — Вы же всё равно меня...
— Обязательно, обязательно! Вина твоя полностью доказана, и приговор уже вынесен. Твоё бренное тело уже не спасти, но тебе стоило бы подумать о своей душе!
— Прыгните-ка искусителю в пасть, святой отец!
Тот, кого назвали святым отцом, вздохнул горько, так, что со стороны могло показаться, что это и впрямь отец, услышавший дерзость от собственного любимого сына. Запустив руку под балахон, он вытащил оттуда потрёпанный том, на обложке которого, поверх оригинальных надписей, было вытеснено клеймо «Архиересь».
— Цирковь добра ко всем своим чадам, а к тем, кто скатился не туда, она должна быть добра вдвое. Позволь же мне проявить эту доброту, показав тебе твои заблуждения. Вот посмотри — святой отец открыл клеймлёную книгу — ты пишешь, что не доказано существования Спасителя. Но как же оно может быть не доказано, когда о рождении Его написано в священной книге? Поскребла бабка по сусекам, помела по амбару — и свершилось божественное чудо! А в тверди небесной, прямо над избой в тот же момент зажглась яркая звезда, поведавшая всему миру о рождении Спасителя!
— Это была комета...
— Нет никаких кометов, а есть только небесная твердь с Солнцем, Луной и звёздами! Святой Лукиан доказал это, сколотив жердь в полдня пути длиной, и достав этой жердью до небесной тверди, отчего жердь разломилась, и ударила Лукиана так, что тот вскорости помер. — Святой отец очертил двумя перстами у себя на груди круг, знаменующий спасителеву форму, и продолжил: — Так что чудесная звезда неоспорима, как и рождение Спасителя! Но продолжу дальше разбирать твою ложь... Так, где это... А, вот, встреча с апостолом Ануфрием...
— Ануфрий Косоглазый, о котором говорится в вашей книге, согласно летописям тех времён, был мелким разбойником, но попался и был до смерти травлен псами! За сорок лет до кометы! Или, как у вас написано — до “звезды”! — перебил священник узник. — С документальной летописью вы же спорить не будете?
— Нет, нет, с тем, что бывший разбойник Ануфрий принял мученическую смерть никто и не спорит, — добродушно пожал плечами святой отец, явно готовый к такому аргументу, — только это было не сорока годами раньше звезды, а сорока годами после. Летописи те плохо сохранились, да и писаны были они сильно дремучим языком, вот первые переводчики и ошиблись. А на пятом Вселенском соборе учёные мужи из храма Святой Сметаны Спасителевой сделали правильный перевод, абсолютно совпадающий с изложенными в Святом писании фактами! «...И встретил Спаситель разбойника по прозванию Ануфрий Косоглазый, и сказал Косоглазый Ему “И съем Тебя, ибо плоть Твоя насытит чрево моё”. И ответил Спаситель Косоглазому “Что заботишься о плоти своей, ведь могу спасти дух твой”...» Вот так Ануфрий стал первым учеником Спасителя, апостолом и проповедником, а уж позже действительно был травлен псами за свою веру! — Священник снова перекруглился двумя перстами.
Узник посмотрел на святого отца презрительно, как человек, которому плохую шутку выдают за первосортный анекдот.
— Не продолжайте, святой отец? Вы мне вряд ли оставили много времени, и провести его я хотел бы не выслушивая ваши бредни...
— Молчать, еретик! — внезапно рявкнул священник, но тут же продолжил, спокойно, словно устыдившись того, что этот охульник сумел вывести его из себя. — Видит Спаситель — я предлагал тебе нашу доброту, но раз ты отказываешься от неё, то позволю для собственного удовольствия и во славу Его разоблачить самую лживую твою ересь.
Святой отец пролистал еретическую книгу почти к самому концу, поводил пальцем по строкам, и, обнаружив искомый отрывок, зачитал вслух:
— «Нет никаких свидельств тому, что так называемый “спаситель” действительно боролся с дьяволом, принявшим вид огненного зубастого и тысячехвостого зверя, сначала победив его, но затем кинувшись зверю в пасть, таким образом принеся себя в жертву во искупление человеческих грехов. Вероятно, эта притча — не более чем миф, источником которого послужили древние детские сказки о путешествиях говорящего хлебца, встречающего на своём пути разных животных». Животных, да? То есть, по твоему, Ануфрий Косой, которого Спаситель свёл с пути разбоя, это просто зайчик? Моисей, которого Он вылечил от бесноватости, у тебя оказывается медведем. А злой искуситель, враг рода человечьего — обычной лисой?..
Священник бросил книгу на пол; раскрытые страницы впечатались в грязь.
— Вот там, в грязи, место твоим больным бредням! Больная душа твоя так увязла во мраке, что даже Циркви не под силу уже спасти её, и только огонь в священной печи излечит её от греха, если на то будет воля Его. Готовься, колобкохульник, аутодафе назначено на завтрашнее утро.
Не гася догорающий факел, священник вышел из камеры. В закрывшейся двери снова лязгнул замок, после чего воцарилась прежняя тишина.
С усилием разогнув затёкшее и ослабевшее тело, узник потянулся к книге, похожей на мёртвую птицу, раздавленную колесом телеги. Цепь, которой он был прикован к стене, едва позволяла ему привстать, но ему всё же удалось дотянуться до переплёта, и подтянуть труд к себе.
Листая измазанные чёрной жижей страницы, он думал о том, что завтрашний кошмар уже ничего не значит. Сотни книг будут найдены и сожжены цирковью, но некоторые из них обязательно попадут в руки думающих людей. И, в конечном счёте, разум всё равно победит — не может не победить!..
Когда факел догорел, узник уже спал спокойно и безмятежно, убаюканный собственными мыслями и надеждами.
pozitronik: (фирестарта)
Случаются такие дни, когда любые усилия уходят в никуда. Что ни делай, как не усердствуй - в итоге получишь пустой выхлоп и головную боль. И дело не в том, что ты что-то делаешь неправильно; это не твой день, вот и всё. Иногда его можно почувствовать заранее, ещё даже не выбираясь из кровати - как правило всё начинается с головной боли. И самый лучший выход тогда - выпить таблетку аспирина, завернуться в одеяло и попытаться уснуть снова.
Но иногда день начинается как обычно, и тогда ты занимаешься своими обычными делами, в итоге внезапно понимая, что не сделал ничего. А время и твой труд просто куда-то делись.
Так и я очнулся во втором часу ночи, почувствовав приближение головной боли. Попытавшись вспомнить, на что ушел весь день, я обнаружил, что не знаю этого. Мутное пятно вместо прошедших суток, с неуверенными сгустками нечётких ощущений, вроде похода в магазин, каких-то встреч и прочей рутины. Чем сильнее я пытался вспомнить, тем большие обороты набирала головная боль, и вскоре я отказался от попыток растормошить свою память.
Верный порядок действий в этой ситуации абсолютно идентичен: аспирин, одеяло, сон в проветренной комнате. Распахнув окно, я высунулся на двор по пояс, набрав полную грудь неожиданно тёплого осеннего воздуха, пахнущего листьями, землёй и сосновой смолой.
Боль как будто чуть-чуть притихла.
Я поискал на небе Луну. Полнолуние было буквально пару дней назад, и, при желании, на Луну можно бы было вдоволь полюбоваться в бинокль. Это, конечно, не телескоп, но даже при восьмикратном увеличении вполне различимы крупные кратеры - а с дорисовкой подробностей неплохо справляется воображение.
Увы, Луна то ли была в другой части небосвода, то ли не хотела показываться из-за сырых октябрьских туч, в просветах между которыми мелькали яркие, различимые даже в засвеченном уличными фонарями небе, звёзды.
Где-то завыла собака.
Я подышал ещё немного, наслаждаясь неожиданной, почти летней мягкостью воздуха. Скоро она сменится холодной, неприятной сыростью, потом - колким морозом, и так - ещё почти на полгода. Если хочешь надышаться вдоволь - сказал я себе - иди и дыши, быть может в этом году больше такой возможности не представится.
Накинуть худи, влезть в кроссовки - всё это дело двух минут. Оставив дом проветриваться с открытыми окнами, я выбрался за ворота, и вскоре уже неспешно шёл по дороге вдоль тихо шумящего на ветру леса. В жизни на окраине города есть свои достоинства, и близость к лесу - настоящему, сосновому, с зайцами, белками и, местами, непролазным буреломом - не последнее из них. Дело даже не в столь любимых мной вылазках за грибами, или самом свежем воздухе на планете. Лес - это как другая вселенная: тихая, спокойная, безлюдная, в которую можно уйти, оставив ненадолго всё, что на тебя давит.
Потому-то, дойдя до развилки, одной веткой сворачивавшей на лесную тропинку, я даже не стал выбирать, сразу свернув к нечётким силуэтам сосен. Мне уже приходилось гулять в этом лесу ночью, правда - в компании и с фонариком. Но я столько раз ходил по этим тропкам, что мне не нужен был никакой фонарик - а компания мне была не нужна тем более.
Глаза, ещё не отошедшие от яркости монитора, понемногу привыкали к темноте, становившейся всё более концентрированной с каждым шагом от освещённых фонарями улиц. Всё-таки это инстинкт - даже понимая разумом, что здесь мне нечего бояться, я всё равно испытывал небольшой страх, отдававшийся мурашками на коже. Впрочем, зрение скоро подстроилось, и оказалось, что темнота вовсе не такая уж плотная. Голова уже почти не болела, настроение улучшилось, а сверху, откуда не возьмись, показалась Луна. Стало совсем светло, различались даже жёлтые листья орешника и осины, усыпавшие тропинку, и я, не опасаясь уже споткнуться о неожиданно выскочивший под ноги корень, ускорил шаг.
Лес был как-то странно тих. Возможно, в это время года, насекомые уже и не должны издавать все эти неописуемые скрипы и потрескивания - но деревья обычно шумят сами по себе. Даже в безветренную погоду - прислушайтесь, и поймёте, о чём я говорю; шорох падающих иголок, треск веток - что-то да должно было быть. Я замер и вслушался.
В нескольких километрах отсюда шёл поезд. Больше ничего слышно не было.
Я усмехнулся собственным ощущениям. Просто мозг хочет тишины, устав от дневного потока информации. Мозгу нужен отдых.
Значит, до перекрёстка и обратно - решил я. Луна снова куда-то спряталась; я сбавил шаг, продолжая наслаждаться неожиданной для себя прогулкой.
Перекрёсток тропинок, до которого мне хотелось дойти, был памятен ещё с детства, когда в лес меня водил отец. Лес тогда казался невероятно большим, а этот перекрёсток - ужасно далёким, и дойти до него было настоящим приключением. Но оно того стоило: рядом находился огромный муравейник, высотой в человеческий рост - если, конечно, считать за человека меня семилетнего. Я мог часами наблюдать за тем, как копошатся в своём чудо-городе муравьи, как они тащат гусениц и постоянно надстраивают муравейник ветками и иголками, увеличивая его и без того гигантские размеры.
Этого муравейника нет уже давным-давно, а там, где он стоял когда-то, какой-то ушлый паразит свалил кучу строительного мусора. И перекрёсток уже не кажется мне таким далёким, теперь это, скорее, место, откуда только начинаешь погружаться в лес.
Прямо на пересечении дорог что-то лежало, тёмное, непонятное и какое-то бесформенное, как большая куча влажного тряпья. Я, погрузившись в собственные воспоминания, заметил это слишком поздно, выйдя из-за деревьев достаточно далеко. Замерев, я пытался рассмотреть странный объект, лихорадочно соображая, что это может быть. Зверей, крупнее зайца, в лесу не водится. Собака? Вряд ли, что ей делать в лесу? Человек? Возможно, по этим тропинкам ходят местные жители, это самая прямая и короткая дорога меж окраинами. Шёл пьяный, например, споткнулся, упал, сломал шею.
Так, так, так. Вот сейчас осторожно. Если правда так, к тебе потом будут вопросы - а что это ты, друг, делал в лесу в два часа ночи? Гулял? Ах, конечно-конечно. А может быть твои гуляния как-то связаны со смертью этого гражданина? Ну конечно мы тебе верим...
Развернуться и уйти? Или прийти сюда с фонариком и пневматикой? Страшно же! Или подойти посмотреть? Я сделал шаг.
Под ногой хрустнула ветка. Я снова замер.
Куча зашевелилась и зарычала. Рык был совершенно собачий, так рычат крупные собаки, почуяв опасность - глухо, как будто внутрь себя.
- Тихо, тихо... - дрожащим голосом я сказал не то собаке, не то самому себе, и осёкся. Собаки чувствуют страх, лучше было молчать. Силуэт на перекрёстке повернулся, стали различимы зубы - белые, как фарфор, оскаленные, с четырьмя длинными клыками.
Я потихоньку отступал назад, стараясь не делать резких движений, способных спровоцировать зверя на атаку. Было очень страшно, адреналиновая дрожь трясла тело, в голове роились сбивчивые мысли, ни одна из которых не была мало-мальски путной.
Собака просто рычала, не двигаясь, а я пятился, не отводя взгляда с её оскаленных клыков. "Шшшшш" - зашумела вдруг листва, до того совершенно неслышная; лицо обдало порывом ветра, разогнавшего облака. Луна, показавшаяся снова, как прожектор, осветила всё вокруг, и я увидел огромную, лохматую псину. Что-то в ней было странное, какие-то не собачьи пропорции...
Собака прекратила рычать, поднялась на задние лапы, и закинув голову к небу, глухо завыла.
Я развернулся и побежал, не осознавая нереальность происходящего. Вой тотчас прекратился, и больше, кроме собственных шагов и дыхания, ничего не было слышно. Оборачиваться было слишком страшно, сердце выпрыгивало из груди от ужаса и сумасшедшего бега; в считанные секунды я выбежал из леса, и понёсся в сторону домов. Негнущимися пальцами достав ключи из кармана, я с трудом открыл замок и нырнул в ворота, хлопнув за собой железной дверью. Когда гул от удара стих, я заставил себя прислушаться: было тихо, ничто не указывало на гонящуюся за мной тварь.
Я открыл внутреннюю дверь, зашёл в дом, заперся на все замки и прислонился к стене, позволив, наконец, себе отдышаться.
Что, мать вашу, это было? Не существует никаких оборотней, вампиров и прочей мистической ерунды! Не существует! И рассказывать об этом не нужно - никто никогда тебе не поверит. Но всё-таки, что за хрень?
Я вошёл в комнату, нащупал выключатель и зажёг свет.
Первое, что я увидел - грязные следы на подоконнике у открытого окна. Второе - метнувшиеся ко мне острые, фарфорово-белые клыки.

Каша

May. 22nd, 2012 11:49 pm
pozitronik: (Sheridan)
Сергей с детства не любил манную кашу. Загадки в причинах этому он никогда не видел — как можно любить это белое варево, наполовину состоящее из склизких, неприятных комочков, которым закармливали его в детском саду, а потом и в школе? И ведь обязательно полагалось давать кашу с куском масла, неприятно растекающимся по тарелке. Зато никогда у каши не бывало нормальной температуры: всегда каша была либо обжигающе горячая, либо совсем остывшая, липкая и какая-то свалявшаяся. А после еды — естественно, когда его всё-таки заставляли эту кашу съесть — приходило ощущение тяжести в животе, как будто наглотался песка напополам с камнями.
В общем, Сергею становилось неприятно от одной мысли о каше, а уж от запаха его даже немного подташнивало. Годы, прошедшие со времён далёкого уже детства, ничуть не изменили его вкусов на сей счёт. Хотя яйца всмятку, например, в детстве он тоже не любил — но с какого-то времени стал есть без отвращения. А вот манка...Читать дальше )
pozitronik: (Default)
Алексей Петрович Сандаликов листал на планшете отчёты, пытаясь отвлечься от шума лопастей вертолёта. Сосредоточиться, впрочем, не получалось, и со вздохом погасив экран, Алексей Петрович посмотрел вниз.
По междугородней трассе катились разноцветные коробочки дешёвых электромобильчиков. «Вот она, тишина и комфорт» — подумал Сандаликов, вздохнув ещё раз. Но автотранспорт чиновнику его уровня не полагался, государственная служба требовала всего его времени, и только на вертолёте Алексей Петрович успевал попасть всюду. Переплачивать же за дополнительную шумоизоляцию, как и за другие удобства... Нет, на лишние траты государство пойти не могло, и Сандаликов понимал это, хотя тишины и покоя ему очень не хватало.
Вертолёт приземлился на площадку крыши мэрии Собачинска, третьего по величине города области. Не дожидаясь, пока заглохнут винты, Сандаликов выскочил из машины, и придерживая рукой старомодную шляпу, нырнул в дверь.
Читать дальше )
pozitronik: (Default)
Те, кто говорит, что переезд — это всё равно, что пожар, видимо переезжают не так уж часто. А я вот сменил уже столько мест проживания, что и не вспомню все, даже если захочу. А кто захочет вспоминать вечно пьяные общаги, частные дома с удобствами кукушечного типа, тесные комнатки малосемеек и гостиничные номера самых разных типов и классов звёздности? Ну и, конечно, съёмные квартиры — хрущёвки, брежневки, сталинки, кирпичные, панельные, даже деревянные избушки.
Так что к переездам я был привычен.
В этот раз вселяться пришлось мне в загаженную по самый потолок квартирку, которую сдавал пропитого вида мужик. А квартирка, если не принимать во внимание многолетнюю грязь, была вполне удобной — угловая однушка, не у шахты лифта, не у лестничного пролёта, окна не на шумной стороне. Соседи — сплошь пенсионеры, значит никаких дискотек в сонное время, а уж сплетничающих у подъезда бабулек я как-нибудь потерплю. В подъезде идеально чисто, кнопки в лифте не пожжены и не расковыряны, и даже горшки с какими-то цветочками на подоконниках имеются. А что важнее всего — это центр города-миллионника, десять минут неторопливой прогулки до работы и ближайшего супермаркета, и всё это за ту же сумму, в которую прежде обходилась мне комнатка на окраине.
Дальше )

December 2016

S M T W T F S
    123
45678910
1112131415 1617
18192021222324
25262728293031

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 26th, 2017 08:38 pm
Powered by Dreamwidth Studios